МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА И течь больше не будет?
СЕМЕН. Да чему ж течь? Вы прям как дитя. Я ж говорю, воду перекрыл. Если в кране нет воды, воду выпили жиды.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Семен! Что вы говорите? При чем тут жиды?
СЕМЕН. Десять долларов с вас, Мария Яковлевна.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. За что, Семен?
СЕМЕН. За демонтаж оборудования.
ЛИЗА (облизывает ложку). Тесто вкусное… Мне вообще сырое тесто больше печеного нравится.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Но вы же на прошлой неделе взяли десять долларов за починку!
СЕМЕН. Так я ж вам говорил – чинить не имеет смысла.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. А что же делать?
СЕМЕН. Что делать, что делать… Продавать эту дачу надо. Сгнила вся. Вон, Левинсоны продали. И академик Тришкин.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Тришкин – это такой высокий, на том краю? (Показывает.)
СЕМЕН. Нет, маленький, на том краю (показывает в противоположную сторону). Это который свой гектар нарезал на участки по шесть соток, а только дорожку к своей двери оставил.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Куда же очки задевались?
Елена встает и направляется к себе.
СЕМЕН (почти кричит). Лель, ты говорила, там окно у тебя не закрывается… Могу посмотреть.
ЕЛЕНА. Какой ты резвый, Семен!
Поднимаются по лестнице. Слышны несколько ударов молотка. Новый яростный вопль кошки.
ЛИЗ А. И чего она так убивается?
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Надо ему сказать, чтобы он сделал дверь.
ЛИЗА. Какую дверь, Маканя?
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Дверь в уборную. Во дворе.
ЛИЗА. А вы отсюда снимите и туда навесьте. Я говорю, чего Мурка так орет? А завтракать сегодня будем?
Вынимает плитку, но не успевает ее распечатать.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. Лиза! Воздержись! Скоро будем завтракать. Все куда-то разбрелись…
ЛИЗА (выглядывает в окно). Бедная кошка! Сидит на дереве, одна-одинешенька. Мне кажется, она просто залезть залезла, а слезть сама не может.